Алексей Фроленков: «Этот спектакль должен быть воздушным, с хорошим юмором и игрой»
13 февраля 2012 года

              Алексей Фроленков – личность многогранная и разносторонняя. Танцор, балетмейстер, театральный режиссер – ему все необыкновенно интересно, и во всем он признан и успешен. В новосибирском «Глобусе» он выпускает в качестве хореографа-постановщика мюзикл «Алые паруса». Работа в этом синтетическом жанре – еще один шаг на пути покорения новых профессиональных вершин. Своими впечатлениями от сотворчества в процессе создания самой романтической премьеры сезона хореограф поделился со своими будущими зрителями.

             – У Вас есть и театральное, и хореографическое образование. Что возникло раньше – желание быть артистом или танцором?
             – В 8 лет мама отдала меня в коллектив народного танца при архангельском Дворце пионеров для того, чтобы я был чем-то занят. Вела на бальные танцы, но дверь их зала была закрыта. Мимо проходила руководитель из соседнего зала, где занимался народный коллектив. В общем, какая дверь была открыта, туда и попал. Собственных желаний тогда никаких не было. Но когда я стал старше, у меня стали просыпаться признаки лидерства, мне надо было себя как-то проявлять. Все партии, какие мог, я станцевал, всех лирических героев исполнил, и единственной дальнейшей дорогой, которую я мог выбрать в Архангельске, было культпросветучилище. Я поехал попытать счастье в Санкт-Петербург.
             Когда я приехал и увидел уровень поступающих, то понял, что спасти меня может только то, что в таких учебных заведениях всегда не хватает мальчиков. Заведующий балетмейстерской кафедрой Борис Яковлевич Брегвадзе, достаточно знаменитая в Питере личность, солист Мариинского театра, грузин, жесткий человек по своему складу, очень конкретный, говорящий все в лоб, сказал мне: «Ладно, Фроленков, возьмем тебя как пластилин, посмотрим, во что ты сомнешься». Так я начал учиться.
             Эти четыре года были для меня годами сурового режима. Надо было как-то выживать, и я нашел работу в коллективе Театра-варьете «Тройка». Это был достаточно известный коллектив в Петербурге, руководил которым замечательный балетмейстер Давид Авдош, нынешний постановщик танцев Евгения Плющенко. Для студента второго курса, у которого за плечами самодеятельная народная студия, попасть туда было большой удачей. Спустя два года с Театром-варьете «Тройка» стал сотрудничать Филипп Киркоров. Он пригласил нескольких артистов театра в качестве своего балета. Я попал в число этих людей.
             – Именно тогда и был создан «Рецитал», который и сегодня является одним из лучших шоу-балетов страны?
             – Да, со временем мы ушли из «Тройки» и стали ездить вместе с Филиппом на гастроли в качестве его постоянного балета. К тому моменту я уже окончил институт, и все время проводил в поездках между Москвой и Питером. С каждой новой гастрольной поездкой в Питер из нашего коллектива возвращалось все меньше и меньше народу. В результате мы все перебрались в Москву. Позже я стал руководителем «Рецитала». С нами работали разные балетмейстеры: Алла Духова, Алла Сигалова. Эта работа меня многому научила. Распределяться в работе, посвящать себя конкретному делу, организовывать людей вокруг этого дела, целенаправленно идти в выполнении задач. Пять лет я отдал этой жизни. Было очень интересно, но я понял, что кочевать по гастролям уже не хочется. Нужен дом, а не место, где лежат вещи.
             – Как в Вашей жизни возник фитнес, и что такое презентер танцевальных конвенций?
             – После ухода из «Рецитала» я какое-то время посвятил семье. И однажды, как всегда случайно, мне позвонили друзья и рассказали, что в Москве открывается новая компания, занимающаяся фитнесом, «World class». Я с удовольствием взялся за это дело, потому что мне было интересно попробовать себя в качестве педагога, причем не у профессионалов, а у людей, которые не имеют к танцам никакого отношения. В системе фитнеса проводятся танцевальные конвенции. Конвенция – это собрание людей, интересующихся каким-то одним направлением в рамках своей деятельности. Они встречаются и организуют разные мастер-классы. Кто-то презентует новые программы, кто-то новые направления, показывают авторские уроки. Потом все разъезжаются по своим городам и уже начинают пользоваться полученными знаниями, работать на новом материале. Между собой мы называли эти конвенции слетом по обмену премудростями.
             – Когда же началась Ваша режиссерская карьера?
             – Я всегда понимал, что без сцены я не смогу, и в том или другом качестве вернусь на нее. Для поступления на актерский факультет у меня был уже неподходящий возраст, мне было около тридцати лет. Я сделал попытку поступить на режиссуру, и мне это удалось. Мною опять-таки двигало желание узнать, смогу ли я с этой новой задачей справиться. Я попал на курс к Сергею Анатольевичу Голомазову. Начались репетиции, начались этюды, и меня затянуло так, что я готов был бросить все, лишь бы остаться в этом театральном мире.
             По окончании ГИТИСа я попал в Театр на Малой Бронной, который предложили возглавить моему мастеру, и там по сей день и живу. Помогаю Сергею Анатольевичу, когда он ставит спектакли. Без второго режиссера сложно обойтись, когда большая постановка и много актеров. Какие-то сцены берет он, потом подхватываю я, и мы существуем в таком режиме. Танцы, естественно, все на мне, и это мне тоже очень нравится. Потому что с труппой найден общий язык. У меня есть самостоятельные постановки в театрах, я с огромным удовольствием их выпускаю. Плотная жизнь идет, и я очень рад, что появляются другие проекты, интересные предложения.
             – Вы принимали участие в постановках мюзикла?
             – На сцене Театра на Малой Бронной была подобная работа. Но не в чистом понимании этого жанра. Скорее это был музыкальный спектакль. Хоть он и был насыщен хореографией, музыкой песнями, вокалом, но все равно он был построен по драматическим законам. Я очень рад, что поступило предложение поучаствовать в проекте «Алые паруса», рад сотрудничеству с Ниной Чусовой. Зная ее подход и искрометность, я с огромным удовольствием и радостью согласился. Мне очень нравится атмосфера в театре «Глобус», работоспособность актеров, их здоровое творческое желание делать мюзикл. Они не созерцают со стороны, а участвуют в процессе, что очень важно и, пожалуй, даже самое главное – умение подключаться к созданию. Не просто быть пластилином и выполнять функции актера, который должен впрыгнуть в рисунок, выполнять задачи и вести линию персонажа, а именно подключаться, предлагать, заинтересоваться самому и заинтересовать других так, чтобы это предложение стало принадлежностью персонажа. Это очень здорово!
             То, что мы делаем, сложно назвать в чистом виде мюзиклом. Здесь все построено опять же по законам драматического театра и на его Величество актера в первую очередь. Моя задача как балетмейстера максимально выгодно подать артиста и его природу, чтобы они купались в этом материале, чтобы они были яркими. У меня нет задачи загнать их в рисунок, который мне нужен, а наоборот – заставить рисунок подстраиваться под них. И мне кажется, это правильно, потому что это драматические актеры, это не актеры мюзикла. Они не работают постоянно в этом жанре. Хотят они того или нет, но их индивидуальность будет проявляться. Это надо делать их достоинством, выводить это в плюс.
             Нина Чусова всегда на этом строит свои взаимоотношения с актерами, и мне это очень нравится. Я всегда подхватываю эту ее идею и вместе с ней стараюсь ей следовать. В этом спектакле так много музыки, так много пластики, что в результате его можно назвать нашим российским мюзиклом. Русский театр все равно очень отличается от европейского театра, от его школы, его законов. Мюзиклы в чистом виде существуют только на западе. А у нас в России люди идут смотреть не на материал, а на актеров.
             – Какие возможности открывает для хореографа музыка Максима Дунаевского и либретто мюзикла?
             – Сначала я познакомился с инсценировкой. Мне очень понравилось, как она темпоритмически построена. В ней нет больших драматических сцен, а есть сюжетная линия, которая складывается из диалогов и монологов персонажей и продолжается в вокальной линии, в песнях. Что касается музыки, то у Максима Дунаевского она всегда быстро запоминается, ее сразу начинаешь напевать. В мелодиях нет пафоса и многозначительности, она легкая и современная. Конечно, я понимал, что этот спектакль должен быть воздушным, с хорошим юмором, с наполненным внутренним миром и игрой. Я прекрасно знал, что если его режиссер – Нина Чусова, то все так и будет. И я не ошибся.
             – Важно, чтобы мюзикл был актуален не только тематически, но и стилистически. Вы владеете разными танцевальными стилями, какой Вы выбрали для создания «Алых парусов»?
             – Если говорить о стиле, о том, посредством какого хореографического языка спектакль решать, то там все заложено. Что-то придумывать и специально подбирать было не надо. Там есть мир моряков. Какой лексикой можно решать природу существования моряка? Посредством гротеска, характерности, с элементами народных движений, сбивкой ритма. Если мы создаем мир стихии, где волны и ветер, то в моем воображении рисуются летящие пары, а это природа классического танца. Но я не очень люблю в современном театре классическую хореографию, для этого есть свой театр, свой мир. Я предпочитаю направление джаз-модерна, модерна, и посредством этих стилей мы пытаемся воплотить нашу историю.

< предыдущее событие | все события| следущее событие >